Так вот, приехал я в Одессу, вызов в Управление АКФ “Слава”, получил пропуск в порт, где стояла у причала китобаза. Там же должен пройти строжайшую комиссию по всем параметрам своего организма. А я это уже не тот, что был в 28 лет до этого. Не я, а сгусток нервов. По два врача на каждый орган. Перед этим укол грамм 30, пузатый шприц. Кто-то упал, после такого “вливания”, а я слава богу. Зубной врач заглянула, - ох, миленький у вас тут непорядок, но я вам напишу годен, видно я ей понравился или пожалела такого дохлого. Невропатологи, как всегда, я им не нравлюсь, долго крутили, спрашивают -вы не первый раз?, хорошо что сообразил сказать нет, имелось ввиду не первый раз в Антарктику, со скрипом пронесло и тут. Вышел на палубу полупьян, от пережитого, люди радуются, человек двадцать новичков, как и я, а мне не до того. До выяснения окончательного результата решил не показываться до Кравец Ивана Зиновьевича и сестры Веры. Ночевали в Управлении на столах. Дня три прошло с моего приезда и после медкомиссии согласно приказа по АКФ, я был зачислен, так называемая “судовая роль”, машинная команда китобойца “Двойки”, поначалу “кочегаром” по традиции так называется, поскольку угольщиков в то время уже не было. Котлы давали пар флотским мазутом. Следишь, включаешь или выключаешь водяные насосы и много других приборов, обслуживающих машино-котельное отделение. Когда окончательно убедился, что зачислен, я отправился навестить родичей. Погостить у Кравця Вани и Веры. В Управлении получили билеты на “Рысака”, так на флотском жаргоне называют пассажирские суда. И “Россия” доставила нас новобранцев в Севастополь на судоремонтный завод, где летом будет ремонтироваться вся флотилия. В Севастополе получил назначение на китобоец “Двойку”, построенный в 20-х годах, а потом и закупленный после войны в Норвегии. Экипаж в составе 31 человека. В машинную команду прибыло нас 4 чел., все с военного флота. Помимо заводских рабочих и мы занялись ремонтными работами. Разборкой паросиловых механизмов, притиркой клапанов, паровых, водяных кранов и массой других работ, в подготовке к одиннадцатому рейсу в Антарктику и ее воды. Стояли мы в сухом доке на северной стороне. В центр города можно добраться старым автобусом до причала, а оттуда через бухту на катере, вроде речного трамвая. Так мы после работы на судне уходили в город на Приморский бульвар, зачастую в ресторан “Волна”, расположенный на бульваре у самой воды. Деньги брали в долг у наших, уже побывавших в Антарктике. В Севастополе жилось нам хорошо, кормили на судне неплохо. Жаркое лето, прекрасный пляж на Очкуювке. Да и с борта можно было освежиться в бухте. Получали мы ставку на ремонте береговую 850 руб. Это до денежной реформы 1961 г. Выйти в город нам новичкам было не в чем. Потому, что рядом с нами шли моряки, побывавшие за пределами Союза, щеголявшие в модной, дорогой и красивой одежде. По какому-нибудь неординарному случаю, одевали их шмотки. Город был закрытый и снабжался хорошо, по сравнению с Днепропетровском. Отправил и я посылку домой 6 кг сахара, в то время дефицит даже на Украине. С получки шли в более дорогой ресторан “Севастополь” при одноименной гостинице. Вечером чувствовал я себя неважно, по-прежнему. В нетрезвом состоянии вроде хорошо. В конце лета меня перевели на плавбазу. Ввиду того, что там заменили все котельное отделение с установкой автоматики у немцев “смазанной” с военного корабля, на котором я служил. В характеристике это было известно, называлась она “Аскания” по имени нашего заповедника. Не знаю, почему немцы так назвали. Рабочей средой было машинное масло под давлением 6 атмосфер. А наши хваленные конструктора сделали ее на дистиллированной воде. При выходе в рейс меня определили и сделали турбинистом, обслуживающего турбовентиляторы. Четыре турбины через редукторы вращавшие большие лопасти вентиляторов. Сама паросиловая турбина вращалась, вернее ротор ее со скоростью 9 тыс. В минуту. Грохот от работы большой, как в дизельном отделении. На плавбазе “Слава” условия лучшие бытовые и питание разнообразное. После ремонта пришли в Одессу, с неделю постояли под погрузкой. И ушли после проверки властей, так называют пограничников. С начала рейса с неделю я вёл дневник.
ЧАСТЬ 15