1956 год. 1-й рейс. М.И.И 31-е октября - рейд города-героя, красавицы Одессы. 2 часа ночи, идет проверка властями всех судов флотилии. На море свежо, к утру туман рассеивается. 8 час. утра - китобаза снимается с якоря и занимает место в голове колоны, за ней в кильватере идут 17 к/с. с радостью думаю за сбывшиеся мечты, и с грустью провожаю взором удаляющийся берег родной Одессы, с которым расстаемся на долгие месяцы плавания в чужих и суровых водах. Впервые в жизни я не увижу зимы, зато два лета проживу в один год. Сегодня ночью в столовой смотрим кино “Возраст любви”. После, с романтическим настроением о неизвестном и заманчивом будущим, ложусь спать, безусловно не на всю ночь, до следующей вахты, которые будут чередоваться бесконечно и однообразно до половины 1957 года. 1-е ноября. Погода та же пасмурная, морской дождь, волнение около четырех баллов. Так весь день. 17час. 30 мин. вечера, показались берега Турции, на первый взгляд неприветливы из-за пасмурной погоды. Входим в пролив Босфор, разделяющей Турцию на европейскую часть и азиатскую. Все суда флотилии подняли флаги приветствия и государственный флаг Турции /красное полотнище с полумесяцем и звездой/. Свободные от вахт люди заполняли верхнюю палубу. Пролив шириной около мили имеет хорошую глубину, где свободно проходит любой океанский пароход. Сразу же с самого начала пролива по обе стороны начинаются дачные места с очень красивой растительностью и прекрасным архитектурным ансамблем набережной улицы. Дома 3-х -4-х этажные с множеством окон, через что они кажутся легкими, воздушными и красивыми на вид. С левого борта все это хуже выглядит, маленькие домишки, леплящие друг у друга, выглядят уныло, скорей всего это рабочий поселок. И все же все в целом, этот пролив считается одним из красивых мест в мире. Стамбул раскинулся вдоль пролива с улицами, которые террасами спускаются к Босфору. Рядом с ним начинается другой город /в настоящее время они слились/ с множеством светящих реклам и морем огней, тянущихся до самого Мраморного моря. Это и есть бывший Константинополь, который когда-то принадлежал Византии, позже порабощен Турцией. Неслучайно здесь и выстроены такие прекрасные, многовековые памятники, как Софиевский собор /однофамилец с Киевским/, в честь христианской веры. Мраморный дворец, который принадлежит династии турецких султанов и большое здание “Гарема”. И так пролив пройден обратно входим в море уже Мраморное, заметно качается. Где и провели всю ночь. 2-е ноября. Утром проходили второй пролив Дарданеллы, тоже принадлежащий Турции. Такая же гористая местность, но с менее красивой растительностью и видом. На склонах гор, обращенных к проливу, надписи или изречения на турецком языке, выложены с чего-то белого. Кое-где у подножья гор приютились небольшие селения с мечетями, что так же противоречит особенностям Босфора /имею ввиду полностью заселенный пролив/. Ширина и глубина пожалуй одинаковы. В основном сходство большое. Невольно приходит на мысль пословица “Чудес на свете не бывает”, но тут природа сделала свое, именно чудеса, открыв человечеству путь сообщения, со всеми частями света. Еще один пройден пролив. Обратно в море, но уже в Эгейское, все такая же погода. Этот день был несколько необычен. Дело в том, что по традиции заведено, начиная с Босфора брить головы, это еще говорит о том, что подходя к тропикам становится жарко. Ну и неплохо для самого волоса, мера предосторожности от плешивости, что в большинстве наблюдается у моряков, тем более китобоев, уходящих на столь продолжительное время. 3-е ноября. Идем среди островов греческого архипелага. Сильный ветер со значительным потеплением. Среди островов, под их прикрытием качка почти не ощущается, лишь при выходе из-за одного из больших островов. Эвбиды на повороте, ветер, наконец, вырвавшийся немного на простор и развеявший волны до 6 баллов стремительно налетает на флотилию, захлестывая палубу базы порядочными порциями бриза. Островов много малых и больших, у некоторых вершины упираются в облака. Видны кое-где поселения и маяки. В отличии от островов и берегов Турции, которые и выпирают острыми вершинами, эти острова имеют в большинстве сглаженную вершину. Возле острова с Маяком встретили турецкий танкер, тысячи на две тонн. Растительность на островах скудная. Сегодня за время отхода впервые вышло из туч солнце, вода под его лучами уже не кажется свинцовой, а просвечивает голубизной. Воздух влажный. Ночью в темноте мерцают зарницы, да за кормой базы ходовые огни китобойцев образуют гирлянду красных, зеленых и белых огней, похожую на карнавальное хождение яхт в праздник. Далеко в море видны светлячки -это идет пассажирское судно, направляясь в Афины. 4-5-е ноября. Средиземное море, прошли острова Мальту, африканский город -Тунис. Море, как всегда, неспокойное, к вечеру волна доходила 6 баллов, базу качает, а китобойцы ныряют. Главным событием пятого ноября, было то, что я впервые увидел Американскую авиацию, которая буквально целых пол дня висела над нами, пикируя и кружась, этим самым показывая свое невежество и нахальство. Теперь я убедился в этом сам, без прессы. После штурмовиков, которые уже изрядно надоели и скрылись в сторону, где, пожалуй, находился их авианосец, место занял вертолет. Заходя с кормы у самого борта, он пролетал рядом, а в дверь полностью открытую, стоял военный с огромным фотоаппаратом, которым, наверное, пользуется кинохроника и клацал то и дело, перезаряжая и так раз девять. Ну наш брат не терялся тоже. Все любители щелкнуть мгновенно взяли его на прицел, так вроде в их руках не фотоаппарат, а “фаустпатрон”, выстрелом которого можно было бы отправить этих молодчиков к Нептуну в гости, за их излишнюю любознательность. Причем “старики” рассказывали, что каждый переход -это наблюдается вроде “визита” с воздуха. Вскоре после этого с левого борта малым ходом прошел вояка “француз” морской охотник, на вид не плохой. Поравнявшись с нами поприветствовал, приспустив свой флаг /полосы красная, белая и синяя/, и так с каждым китобойцем, которые в свою очередь также приветствовали, согласно традиций морской этики. Хотя, правда, находятся такие “моряки” с разных стран, которые не считаются с неписанным “законом моря”. 6-е ноября. Средиземное море. Временами доходит до шторма и обратно стихая, но не прекращая качать мертвой зыбью. Впервые за последние годы, я не ощущаю предпраздничного настроения, пока еще не вошел в колею или уже, да не совсем. 7-е ноября. Средиземное море. Погода на редкость тихая и солнечная. Заметно потеплело, можно загорать, слева африканские берега, скоро покажется Алжир. Все на палубе, кто не в машине. Я сменился, поздравляем друг друга. Прошли Гибралтарский пролив довольно широк - с десяток миль /44 км/ и вышли в океан Атлантический. Сразу чувствуется мощь волны и синева воды. И пошли мимо Канарских островов, подошли к тропикам, которые начинаются с 23° северной широты. Тут как тут появились акулы, летающие рыбки /крылья у нее не для того, чтобы летать, а планировать, при выходе из воды на большой скорости/. Кроме жары большая влажность и почти безветрие. Поэтому на судах выдают 400 гр. на день вина. Так называемого тропического. Постепенно подошли к экватору. Перед этим прошли вблизи красивого острова Святой Елены, где умер в крепости Наполеон. Если на суше линию экватора чем то метят, я имею ввиду автостраду или город ставят обелиск, то в океане естественно, ничего этого нет. Визуально можно только но солнцу определиться. Оно расположено точно в зените, проще говоря над головой. Как известно, экватор делит Землю пополам на два полушария - Северное и Южное. Пока мы в Северном находимся, мы можем видеть в ночном небе Большую Медведицу. В Южном полушарии она исчезает с нашего обзора и появляется Южный Крест. Хотя я должен заметить не особенно похожи, что одно, то и другое. Координат на экваторе соответствует 00°,00, то есть ноль градусов ноль минуты. Один градус равняется 66 милям расстояния /длины/. Пересекли экватор и пошел новый отсчет расстояния 0,1 мин. 01 градус. И так, как в Северном, так и в Южном тропики простираются до 23° южной широты. Через день-два пути замечаем, что солнце находится в непривычном для нас положении, с обратной или противоположной стороны. Дома мы наблюдаем его в южной стороне небосвода. А в южном полушарии мы его видим в северной стороне небосвода. А на плавбазе интересно прошел праздник Нептуна при пересечении Экватора. И Нептун двухметровый и индейцы ему под стать “черные” с перьями, посреди палубы большой чан, наполненный водой, где “освятили” всех новичков перед этим вымазав их мазутом. Индейцы после зачтения Указа Нептуна хватают салаг за руки и ноги кидая, как пушинку в чан. Все это у меня имеется на фото. Каждому дают вина, после освящения и “Диплом”. Чем дальше идем на юг меняется и погода. За Африканским материком со стороны Индийского океана “сороковые ревущие” начало жестоких штормов. Заметно холодает, дней двадцать мы в пути. Появляются первые айсберги, а за ними и то, ради чего мы и шли на “край” света. Подошел китобоец с убитым китом. Посредством снастей всевозможных тросов передал или подвел кита к слипу, находящемуся в корме базы. Где его за хвост при помощи лебедок хватают храпцы. Как клещи с тонну веса захватывает хвост кита и тросами тянут лебедки по слипу вверх на разделочную палубу. Вытянули, освободили, разжали храпцы, все это лебедки исполняют. Они же потянули храпцы на место в слип. Матросы-резчики физически сильные, флершными ножами делают прорез по длине кита, со стороны хвоста по спине его и до самой головы. Прорез сала или жира, только до мяса. Вся оболочка кита состоит из жира, как и у свиней. Со спины толще, на животе тоньше. Замерщик меряет толщину сала и определяет его вес, перед этим измерив его длину /кита/. Разрезы по длине кита делаются раза три, потом поперечные с метр, закатывая сало со шкурой, для прорези отверстия. Лебедка опускает трос с гаком и ним цепляют. Потом лебедка вира вверх и сдирает полосу жира шириной метра полтора и по длине метров двадцать. Обчистив как банан, отделив жир от мяса. Его режут на куски в большие отверстия круглые, расположенные над Жирзаводом, отправляют в котлы. А “раздевшего” кита тянут дальше в другой конец палубы. Здесь отделяют мясо метровой толщины - мякоть, отправляют в котлы вроде мясорубки и мелят его на муку. Не совсем мука, половина ее выглядит крупными с фасоль, в готовом виде засыпают в мешки, верх застрачивают. Мешок весит 75 кг. Остов или кости кита огромные пилят, тоже огромными механическими пилами паром движимые. Кости варят, мелят. Японцы научили делать из языка балык. Но это без меня, уже я не пробовал, говорят вкусный. Вот печени объелся, вкуснятина, вес ее 500-800 кг. Ее режут на куски килограмм по десять через отверстие отправляют в танки /большие трюма/ и там засаливают. А в Одессе разгружают, а куда дальше не знаю. Медпрепараты какие-то выпускали. Разделочная палуба шириной 30 м и длиной метров 80, во время работы представляет собой незабываемое зрелище. Кучи мяса, огромные полосы жира, кучи костей, челюсти, как дверь гаража, гармошки пластин усов. Кровь, как во время ливня потоки воды на асфальте. За всем этим занято десятки людей в тяжелой и опасной работе. Ножи у матросов -ручка больше метра длиной, нож острый, как бритва, изогнутый. Одежда - куртки и брюки водонепроницаемые, сапоги как у рыбаков забродческие. Смена длится по 12 часов круглые сутки. Внизу в жирзаводе жара и совсем неприятные запахи. Китобойцы метят кита на хвосту ножом 2/18 номер китобойца и номер кита, так определяют кто сколько добыл. Выполнил план допустим -двадцать штук на месяц, сверх уже в двойным исчислении. Вкратце описал работу базы, она все время на ходу держится ближе к району, где охотятся китобойцы. На мостике следят за горизонтом, чтобы не дай бог японец или норвежец и т.д., не подошел к базе вплотную и не сфотографировал разделку усатого кита. По Лондонской конвенции их добывать можно было месяц -полтора. Кашалотов зубатых, хоть круглый год. Ценный медицинский жир вытапливают от усатого кита. Из кашалота технический жир получается и меньше других полезных компонентов. Поэтому добывали процентов 90 усатых. Как шутили “усатым зубы вставляли”. Поэтому кто доставит в Лондон фотографии где запечатлено добыча или разделка усатых в запретное время - получит премию,. Тонкостей я не знаю, ну то что это так точно. Пока иностранец подойдет до плавбазы, тут уже успели сбросить весь жир и мясо в котлы и шлангами смыли палубу. За то время пока аврал был на разделочной палубе “база” полным ходом шла отдаляясь от “неприятеля”. Китобойцы тоже “разбегались в разные стороны”. Разговор с китобойцами “база” вела круглые сутки в эфире закодированным языком. Ну например, - “танцую с Фенькой” - следует понимать, -охочусь за финвалом. Вид усатых китов состоит из Сейвал /похожий на селедку/. Финвал, Блювал /или голубой самый большой/ Горбач, Гренландский /серый, почти черный, самый жирный 60 см сало/. Зубатый: кашалот и касатка. У кашалота голова, как у подлодки нос, похожа и сам безобразный. Раз имеются зубы - это уже хищник. Зубы расположены в два ряда редко и только внизу. Нижняя челюсть, как дышло. Убил зубами жертву, он глотает не жуя. По сравнению с усатыми, они небольшие, как и усатый Горбач 20-30 тонн, до 50 тон. Самые большие финвалы 100-120 тонн и огромный Блювал /голубой/ до 160 тонн, гренландский и Блювал попадались очень редко, какие-то штуки за сезон. Их почти полностью истребили. Хищнически вели промысел все. Когда я уже плавал на 28 китобойце загарпунили “мать”, а китенок подплыл к ней, уже битой и ластом как рукой ребенок хочет обнять ее, без преувеличений с чистой совестью говорю. Наш китобоец 28 добыл Блювала 30 метров длины, 153 тонны вес. Скелет его отправили на ВДНХ в Москву. Так говорили, так ли это? Вот такая “махина” в 1958г. взяла на таран 22-й китобоец и головой отбила винт, больше тонны весом, насаженный на гребной вал сечением 15 см, если не больше. Его все же убили и оказалось, что после такого удара на его голове была всего лишь вмятина. Судно осталось без движения. Хорошо что не штормило и его отбуксировали в Велингтон /Новая Зеландия/. И все-таки главная опасность плавания в тех широтах исходила от столкновения с айсбергами и ропаками / кусок отколовшийся от айсберга/. Этот ропак в несколько сотен тонн весь под водой, чуть белеет на поверхности. Любому судну эта “встреча” стоила жизни. Айсберги по форме и размеру бывают разные, верх ровный, как стол, так их называют столовые и большие, напоминающие плавучие острова. С пробоинами в стене, как ворота или арки. Подтаявшие снизу переворачиваются, поражая наши взоры своей голубизной. На небольших льдинках отдыхают тюлени. Капские голуби с перепонками на ногах, как у водоплавающих. Мы их ловили капроновыми нитками. Клюв у них побольше, чем у наших. Поставишь его на твердую палубу не взлетит. С борта падает в воду, делает разгон ногами по воде и потом только взлетает. Ну а самые любимые из всех пернатых, это пингвины. Вылез из воды отряхивается, как человек одетый во фрак. Свободно дается в руки, не злобливое и потешное существо. А наконец, громадный с размахом крыла больше метра, поистине океанский странник -альбатрос, с большим клювом, он как транспортный самолет, по сравнению с другими птицами барражирует над бушующим океаном. Наблюдая по часу за ними, я ни разу не видел из машущих крыльями. Парит, как планер, лавируя между волн, то набирая высоту, то пикируя И все это без малейшего движения крыла. Вернусь к главному. За сезон флотилия добывала по 4 тыс. китов, перерабатывая их в собственном заводе. Раз в полтора, два месяца приходил из Одессы танкер типа “Казбек” /9 тыс. водоиз./, в танках которого находилась солярка и мазут флотский. В жирзаводе плавбазы имелась команда “танкистов”. Люди, работа которых заключалась в том, что готовить “танки” у себя и на танкере. Израсходовала флотилия на свои нужды мазут и солярку, два, три танка на плавбазе пустые. Их надо отмыть до блеска, чтобы жир-заводу было куда сливать выработанный жир. Пришел танкер пришвартовался к базе на малом ходу между бортами на тросах удерживаются -«кранцы” резиновые, как бочки, а то и кита заведут, поместят в эту расщелину. Как предосторожность от волнения океана, дабы сохранить борта и не порвать шланги перекачивающие, свисающие с одного судна на другое. Освободился от мазута танк на танкере. Наши “танкисты” принимаются за его мойку, чтобы наша плавбаза слила туда жир. Моют их специальными аппаратами с горячей водой и еще паром. Эти люди все в резине и в противогазах, точно не помню, ну что-то похожее. А сами танки - глубокие отсеки метров по 10. В носовых трюмах плавбазы наполнены метки с мукой. Лебедка опускает сетку дебелую вниз трюма, а там человек десять забрасывает ее мешками по 75 кг и вира наверх в танкер. Пришлось помогать и мне один раз. Пальцы деревенеют от мешков. Танкер принимал до 12 тысяч мешков муки с китового мяса. В авральных работах участвовала вся команда, кроме машинной, ну я то должен все попробовать сам. Такая натура моя. Увозил танкер одного, двух китобоев в дурдом и тихо и буйно помешанных, да, да таковы реалии. Нервы натянуты до предела у всех. Немало и травмированных, как на плавбазе, так и китобойцах. Капроновые, стальные троса, концы сверху, снизу. Все в натяжку, аж скрепят, лопнул и по ногам. Видел и первую смерть, вернее первые похороны, как и в “старину”. То, что было сорок лет назад, по сегодняшним меркам, тоже уже “старина”. Молодой механик жирзавода хотел подышать свежим воздухом, выглянул в открытый бортовой люк, с левого борта. Это единственное квадратное отверстие по борту, кроме иллюминаторов в жилых помещениях. Во время шторма оно задраивалось. А сверху по борту в подвешенном состоянии метров десять длины висела связка швартовых тросов или канатов капроновых, толщиной с человека, за которые швартовались на промысле танкеры и др. суда. Даже при небольшом волнении это средство “ходило” вверх, вниз или скользило по борту. Вес его приличный опустился на спину механика скользя по борту вместе с ним сбросив его в воду, повредив ему внутренности. Кто-то увидел, поднялся крик на верхней палубе. Я был в каюте, выглянул в иллюминатор и увидел из воды черный волос чьей-то головы. Держась на воде, его пронесло понад бортом, аж до кормы. Я мигом выбежал на палубу. В это время один из матросов сбросил с себя теплую одежду и прыгнул головой вниз и в момент схватил за волосы, держась вместе на поверхности. За несколько секунд их снесло за корму базы, где китобоец сдавал кита, оттуда бросили спасательный круг. Матрос, спасающий, кричит, -я больше не могу держать, вода то ледяная, сейчас и я пойду вместе с ним. На китобойце матрос обвязавшись концом прыгнул за борт. Тем временем спустили шторм-трап, всех троих извлекли на падубу китобойца. Ночью механик умер. Сшили из брезента саван, сбили из досок вроде желоба, гарпун вместо колосника, как в песне поется. Попрощались, закрыли лицо и спустили по желобу в пучину океана, отметив на карте место похорон. Такие похороны я видел четыре раза. Такое зрелище выбивает из колеи любого человека, хотя по-разному. Моя нервная система /приконтуженная/ в такие моменты “оголялась” до предела. Выстоял, совсем не чокнулся. Промысел заканчивался в конце марта или в начале апреля. То есть в начале осени в южном полушарии. Вода делается густой, как мед /соленая вода замерзает не при нуле градусов, а при минус 4°/. Суда покрываются наледью, особенно китобойцы. Палуба, борта, снасти надстройки “одеваются” в ледовую броню, что опасно, теряется устойчивость судна, центр тяжести смещается снизу вверх. Во время непогоды судно может опрокинутся /оверкиль/. Все свободные от вахты выходят на борьбу со льдом. Поверхность океана покрывается тарелочным льдом, все увеличивается в размерах. Однажды, мы “драпали” самым полным ходом из такого плена. Туда, где плюсовая вода. А дальше еще теплее и совсем жарко. Первые заходы в иностранные порты. Экзотика, небоскребы, пальмы и мы полудикари. Южная Америка Монтевидео - Уругвай, Буэнос-Айрес, город-крепость на скале Гибралтар. Сутки стоянки в Стамбуле, пока через пролив натягивали высоковольтный провод, провисший до самой воды. Впервые Турция осуществляла такое мероприятие.
ЧАСТЬ 16