1929г. -30г.-31г.-32г. Ничего не помню. 1933г. Голодомор. Один эпизод в памяти зацепился. Сидим во дворе, кушаем за столиком высотой сантиметров двадцать, как в Средней Азии. Сейчас таких не увидишь. Ну так вот, поели, я встаю с куском хлеба в кармане. Выхожу на улицу, на средину ее и остановился. Слева живут Житники, справа Коваленки. И те и другие догадываются, что я не с пустыми руками, - Ваня, иди к нам гулять, с противоположных сторон слышу. Я растерян, куда идти. Жаль обе стороны стоящие у ворот. Разделил поровну. Вот и все что помню за голодный год. Опухших людей было много, “старцiв” /нищих/ ещё больше. Люди ходили в степь к скирдам соломы и просевали зёрна. Был случай подрыли скирду и полова придавила на смерть несколько человек. 1934г. - ничего не запомнилось. 1935г. - Летом ходят учителя, пишут в школу с восьми лет. По просьбе родителей записали и меня. В классе с 1928г. было всего лишь несколько человек, а большинство с 1927 и 1926 гг. Мне дали испытательный срок - месяц. Если будет успевать, дадим книги. Тогда в школе выдавали. И я бегал какое то время без ничего. Потом получил учебники. Так что мой год рождения в школу пошёл на год позже, а я раньше. Дома делать домашние задания никто не помогал. Все делали сами дети. Поскольку я старший в семье, все приходилось делать самому. В учебе был середняком, даже до “ударника” дотянул. За что зимой получил премию - коньки Снегурочки /так назывались/. “Ударник” значило, кто учился “на добре” и “вiдмiнно”. Во втором классе записался в библиотеку. С тех пор и “заболел” чтением. Сначала художественной литературой, а подрос всё подряд. Периодику, газеты, журналы, благо батько выписывал. Так всю свою долгую жизнь, лучшего наслаждения, чем чтения, я не знаю. Готовить уроки ничего не мешало. Не было таких “раздражителей”, как музыка, тем более теле-радиоприборы отсутствовали. А вот футбол только начал входить “в моду”, этот вид спорта отрывал время на учебу. Летом при школах создавались пионер-лагеря. Посещал и я, где неплохо кормили, водили на речку. Общим с охотой посещал такие заведения, поскольку пища или еда для детей много значили. Семьи большие и чаще полуголодные. Школьных столовых и в помине не было. Упитанных детей почти не было. Одежда невзрачная, темно серые тона, почти без фасона. Ткань хлопчатобумажная. Два человека в классе переселенцы, кацапы с Брянской области, те одеты были по “старинному”, в кафтанах с долго тканного полотна, выкрашенного в синий чернильный цвет. Для нас это было “дивом”. Обувь, особенно зимой, кто в чём. Летом, весной и сентябрь - все ходили босиком. Даже. В Днепропетровске бывая, видел на проспекте, больше половины босые ноги. Нынешним людям представить себе такую картину невозможно. Детская нога или взрослого человека почти без разницы. То ноготь сбитый, запекшийся кровью, все в ссадинах, а ступня ноги, как подошва сапога с бесчисленными занозами и ранками. Да еще футбол помогал “совершенствовать” ноги. Эх, ноги мои, ноги, как говорил Шукшин в кино. Зимой другой вид испытаний для ног. Постоянно мокрые части с примерзшими портянками до стельки. Почти не болели /только скарлатиной и летом малярией/, но сопливых было много, и все рукавом до локтя “залосненным»! А у меня, почему то не было “их”. Зато в зрелые годы одно мучение. В старости с двумя платочками хожу. Опять вернусь к школе. На Кучугуре была одна начальная школа. Два приличных здания с одной стороны улицы возле шоссе и с другой возле большого кладбища. Посередине между зданий вроде площади расположен спортгородок. Турник и два огромных столба с перекладиной. В тридцатые годы все пустыри застраивались спортивными городками и стадионами. Что было сделано и для нашей школы. Во время перемены все устремлялись на спорт площадку. Все без принуждения заражены были спортигра-ми. Почти все пацаны были драчуны. В классе я был самым маленьким и по годам и по росту. Но в драке боец и, не взирая на число и весовые категории. Амбалы меня побаивались, со мной “Считались”. Отметка по поведению в карточке “погано” красовалась постоянно. В начальной школе два раза моя голова “пострадала”. После уроков шли домой, и задрались с лучшим другом /теперь кум Федя/, я за ним погнался. Он заскочил во двор, схватил кусок кирпича и кинул в меня, а я хотел увернуться. Получилось наоборот, подставил голову, и через секунду все лицо залило кровью. На второй день явился в школу забинтованный, по серьезному, все обратили внимание. Второй раз ручкой деревянной кожу содрали на темечке. Ни дня без драки. Как лозунг. Таких детей называли “сорвиголова”. Постоянно куда-то влезу. На левой брови шрам, меж бровями шрам. На левом боку выхвачен кусок мяса. С годами, еще больше происшествий. Ну, об этом позже. 1936г. Помню первые выборы в СССР. Если, так можно назвать, потому что один кандидат на одно место, вот и “выбирай”. Кандидат была женщина. Фамилия Сотницкая. 1936-1937гг. Гражданская война в Испании. Скрытно направляются наши военные летчики, командиры. С этих пор и пошли наши жертвы на чужих полях сражений. Бессмысленные, ненужные, но “необходимые”, по-видимому, эта привычка агрессии и террора передалась по наследству, от Российской империи к империи СССР. С этого времени и начали кухарки управлять государством. Слышал в толпе от мужчин - жидовская власть. А что к чему, еще не понимал, только удивлялся такому определению. В Васильковке репрессировано около 30 человек. 1937г. Газеты запестрели судовыми процессами над “врагами народа”. Троцкисты-Бухаринцы, собакам - собачья смерть. Газеты батько выписывал, то и я уже почитывал. Хорошо все это помню. Ну а книга стала для меня родной, как мать. Зачитывался путешественниками Миклухо-Маклай, Пржевальским, Жюль-Верн. Ну а советская литература, в основном, состояла из революционных повестей, рассказывающих за Прикордонникiв. Як вони ловили шпигунiв. Детских книг мало было. Во многих семьях настольной книгой, безусловно, был Кобзарь Тараса. Советская власть преподнесла его, как революционера и “в сiм’i вольнiй новiй” трактовала, как предвиденья Октябрьской революции. Взрослым я прочитал “Заповiт”, и понял, что имел ввиду он соборну Украину. За что всю жизнь и страдал от Российской Империи. Великий российский писатель Иван Бунин в своем романе “Арсеньев” /почти автобиографически/ сказал о Шевченко “поистине гениальный поэт”. Целое лето он, Бунин, провел в Полтавской губернии и был очарован Украиной, его слова “Прекраснее Малороссии нет страны в мире, и что главное, то, что она уже не имеет своей истории”. /Бунин/. Спустя полвека /нынешние поколения/ любовь до Кобзаря на нулю. Блестящая “работа” старшего брата, особенно советской пропаганды. 1938-1939гг. Что было хорошего при новой власти, так это подъем культуры и спорта. Открывались клубы, ликбезы, все пустыри застраивались спортплощадками и стадионами. ДОСААФы или Осоавхимы, что-то вроде. В центре Васильковки построили стадион, /где он и сейчас/ и парашютную вышку огромную. В выходной день тут собирались тысячи людей, рядом небольшой сквер, куда вывозили торгашей ситро, кондитерские, мороженое. А духовой оркестр гремит на всю округу и карусель. 1939-1940гг. На этом стадионе проводились митинги, где “горе-политики” оправдывали нападение СССР на Польшу, и в 1940 году зимой на Финляндию. Поскольку мы страна “миролюбивая” то по-другому это и преподносилось. Бег, прыжки, гранатометание, показные выступления боксеров, борцов из Днепропетровска и, конечно, футбол. Было у нас 5 футбольных команд взрослых. Ну а детских в десять раз больше, на каждой улице своя команда. При ДОСАФе имелся планер и летчик-планерист. На пустырь выкатывали лошадьми планер, и мужчины, сотни их, растягивали резиновый трос толстый, планер на тормозе. Когда трасс резиновый полностью растягивался, а пилот в этот момент отпускал трос и тормоз. Планер пулей срывался с места и взмывал в небо, ловя восходящие потоки воздуха, парил над стадионом. Попробуй сейчас собери столько добровольцев на подобное мероприятие. И так было не раз, а однажды потерпел аварию этот планер, врезался между двух пирамидальных тополей, но пилот жив остался. Он же заведовал и парашютной вышкой. На стадионе людей полно, всегда по выходным и желающих спустится под куполом много. 1 руб. билет, и если вес твой за 40 кг, пожалуйста. Тоже печальная судьба этого сооружения. Летом в бурю, наполовину вышку срезало, она была из дерева отборной сосны. Сейчас вроде бы и бурь таких не бывает. И так каждое воскресенье, что-нибудь происходит на стадионе, а футбол обязательно. В школе свои игры, я запомнил одну из них на всю жизнь. Кусок деревяшки с гранями. Условия игры не помню, наверное, с какими-то наказаниями проигравшему. Придя домой и зная, что у деда Григория Сильвестровича Блохи, есть всякий инструмент столярно-плотницкий, я решил выстругать и себе такую игру. Взял небольшой топор в правую руку, а в левой - деревянный брусок. Первым или вторым замахом и по двум средним пальцам верхнего изгиба, лезвием топора рубанул. И главное с внутренней стороны пальцы пострадали, как будто, я их положил на колоду специально для отсечения. Короче большой палец на шкурке висит, а меньший до половины кость пострадала. Не помню на чем меня в больницу доставили. Под наркозом зашили и пальцы мне, дураку, спасли. Срослись прекрасно. Это случилось в четвертом классе. Отметины на моем теле множатся. 1939г. Перехожу в 5-й класс десятилетки, расположенной в центре. 5-й “В”, непонятно, почему, но 30 хлопцев и шесть девочек, постоянно запуганных и битых. Школа большая двухэтажная в две смены до 1000 человек учащихся. На большой перемене кто-нибудь с десятых классов выносит футбол и ударяет вверх. Мы, малыши, давай хватать руками и носится по двору. В конце длинного коридора работал переносной буфет, где продавались пряники, печенье, штучный продукт. Продавец один, а нас сотни. В общем, большую часть дня с пустым желудком. В этой школе уже больше драк было, так как большинство незнакомых для нас пацанов. И личные , дуэли и групповые. Проучился в этой школе до половины шестого класса. Как же прошло раннее детство? Мне, кажется, веселей, чем у моих сыновей. У них телевизор много времени “скушал”. Наше детство прошло в тридцатые годы. То есть чисто “советское”, религия уже не исповедовалась. Церкви сломали, клубы и кинотеатры построили. Старые люди на нас говорили: безбожники, кроме спорта, мы ничего не признавали. Появилось радио, патефоны, духовые оркестры играли в парке на стадионе, в школе. И если предыдущие поколения, почти все, играли на гитаре /семиструнной/, мандолине, балалайке, то мы этими инструментами не “владели”, не играли на них. Кроме спорта и кино, мы ничего не признавали. Вот таким образом мы оказались “людьми нового времени”. В нравственном отношении стали “ниже”, а по грамотности “выше”, парадокс, ну это так. С этого времени и пошел отсчет деградации общества “советского”. Старые традиции не признавались, отвергались. Национальные тем более. СССР признавал только интернационализм. И так до конца 20-го века. Старое забыли, новое не привилось. Интернационализм - это без национальность. Империю СССР это устраивало, все единое, по стандарту. Что из этого вышло всем известно. Вернусь к детству 30-х годов. Семьи были большие, чуть меньше чем до революции 17-го года. Тогда по десять, двенадцать детей. В мое время -тридцатые годы -пятеро, семеро детей. Из них больше хлопцы, так что на каждой улице орава, гоняющая футбол. И старики с интересом, наблюдающие за игрой, для них неведомой. Климат был умеренно-континентальным и стабильным. Без резких перепадов, как сейчас. Зима снежная с ветром, все балки и овраги занесены снегом. Для лыжников красота с гор спускаться. И в каждом доме санки самодельные, на них катались с горки, кто не имел лыж. В школах обязательно урок физкультуры, ставали на лыжи. А дома до темна. Одежда - кто в чём. Спортивных костюмов еще не было. Хотя начали появляться байковые шаровары и куртки. Мороз небольшой, только в январе дней двадцать похолодает -20-25°С, а -5-10°, но всю зиму держит, оттепели редко. Весна - со второй половины марта, резкое потепление +10+15°, и снег, скопившийся в балках за считанные дни тает, превращаясь в бурные потоки талой воды. И наша речка Волчья с маленькой, превращалась в большую “Волгу”. Вся долина километровой ширины заливалась водой. Для нижней части поселка, иногда оборачивалась бедой. В конце марта на школьные каникулы снег полностью сходил и земля прогревалась. И вначале апреля пробовали босиком играть в футбол, с половины апреля сухо, ветрено и пыльно. Все ходят в шведках, черные от загара. В начале мая купальный сезон не только в малых речках, но и на Днепре. Вторая половина мая - купались все подряд на Азовском и Черном морях. К двадцатому мая поспевала красная черешня. Май месяц был летним. Лето сухое и жаркое. Дожди редко выпадали. Фрукты и овощи, сладкие из-за обилия солнечных дней. Сухой воздух способствовал этому процессу. Кавуны и дыни величиной с ведро. Пацанам земной рай, на р. Волчья месяцами пропадали. Ловля рыбы и купанье. А сколько драли в пещерах раков и вьюнов. Делали набеги на колхозные сады и всегда успешно, особенно когда поспевала малина, клубника, красная черешня, потом желтая и так до самой осени. Сады были большие по 150 га. Сторожа, в основном старики, два, три. Ну а бахча, само собой, к августу созревала, дыня “колхозница” и ранние кавуны, опять для нас райская жизнь. Потом поздние кавуны большие и зимние дыни, килограмм по пять одна. Качанки дыни, похожие на кочан кукурузы. Кожура снималась как в банане. Мякоть белая и при еде можно подавиться, сладость и аромат необыкновенный. Куда подевалось все это. Вывелись такие сорта. Вернее “вывели”, плюс к этому похолодало лето. Если в 1960-70гг. граница бахчеводства проходила за Харьковом и Полтавой, не говоря уже за тридцатые и сороковые годы. То теперь в девяностые - и на Днепропетровщине плохо родят. Вся беда в том, что нынешние поколения и будущие уже не увидят ту природу и землю, какой она была для их предков. Изменение климата началось в конце сороковых и резкое в пятидесятые годы. Потом чуть убавилось в шестидесятые, вроде бы и зима снежная и лето жаркое. В 70-е годы опять взбесилась небесная канцелярия, что не год, то сюрприз погода преподносит. То ли летом, то ли зимой климат ставит рекорды, а весна из года в год холодная. Осень вроде бы нормальная относительно. Да и она не осталась в долгу по сюрпризам и в 1993 году с 9-го ноября ударили морозы и в двадцатых числах до минус 20°. Поэтому В 1994г. летом мы остались без абрикос, ни единого. Такого я за свою жизнь не помню. Хоть дерево жить осталось, а персиковые все вымерзли. Отступления заканчиваю. И опять возвращаюсь в довоенные годы. В центре Васильковки работал кинотеатр /кроме этого кино крутили на “Низу” и Ульяновке/, куда мы ходили в кино и “заболели” ним не меньше чем футболом. Тут же разбили парк небольшой, где по выходным гуляла масса молодежи. Вокруг парка расположились крупные магазины и много ларьков, в основном деревянных, с натуральными соками, мороженым и ситро, не на экстракте, как сейчас. Помню вкус его и сейчас. Все было натуральное. Еще хорошо было с рыбой. В основном из Бердянска вяленая, соленая, копченая и, само собой, тюлька. Водки полно, но пили меньше намного, чем теперь. Перед войной бывали перебои с сахаром. Я тоже ночью ходил занимать очередь. Мануфактурные магазины были с пустыми полками. Если завозилась материя, то очереди занимали с вечера, а утром такая давка у дверей, что кто слабый, пробкой вылетал. Какого бы качества товар не поступил, все выметалось за один день. И опять полки пустые. Шерстяные изделия почти отсутствовали, также и ткани. Очень бедно одевались люди и не модно. Правда, на мужчинах на всех были каракулевые папахи, чуть пониже чем у полковников теперь и не серые, а черные. Парубки носили кубанки. Обувь - хромовые гармошкой сапоги и со скрипом. Летом на ногах, в основном, парусина с резиновой подошвой. Это по выходным, в будни - босиком, как я раньше писал. Очень модным были галифе. Никогда без компании приходил в центр просто погулять, очень был наблюдательным. Не случайно и знал всех в центре, старше себя молодых парней. Еще у молодежи было увлеченье штангой, занимались тягами от мала до велика. В шестой класс мы ходили после обеда и перед уходом, собирались у Коваленок, где тоже тягали штангу самодельную. В конце тридцатых или в середине появились велосипеды. Кто их заимел, то ему завидовали больше, чем сейчас автомобилю. В основном старались купить парубки. Купил батько и себе. Я тут же научился, как и многие, вернее немногие, потому что стоил велосипед дорого. Ни всем по карману. Пацаны ездили не в седле, а через раму. Детских велосипедов не было. Помню по улице гоняли “великами”, а с какого-то хутора, едут мужики на “Брычке” и с таким интересом смотрят да показывают пальцами на нас. По-видимому первый раз увидели, каким способом мы ездили. Мотоцикл вообще был на редкость... На Васильковку всего было десятка два автомобилей - грузовики. И три легковых МКЦ. А в основном, все делалось лошадьми. Перед войной построили ипподром, где проводились выезды на рысаках и скачки верхом на скакунах. Половина Васильковки собиралось на это зрелище. Как-никак областного масштаба, а то и республиканского соревнования. Перед войной много работы проводилось с допризывниками. Сдавали нормы на значки ГТО, “Ворошиловский стрелок” и еще какие-то. Парубки ходили увешаны значками, как орденами. На “Кучугуре” был организован и взвод кавалеристов или эскадрон. Занятия проводились по выходным. Почти все они проявлялись в кавалерию, да и на войну. Для пацанов зрелищ было много. Воспитывались мы в труде и в военном духе. Кинофильмы, в основном, с революционной тематикой и гражданской войной. Еще перед самой войной года за два, показали фильм “Если завтра война”. Будущий противник, тоже наверное, смотрел и сопоставлял отсталость советской военной машины против своей. К этому фильму и песня “Если завтра война, если завтра в поход, мы сегодня к походу готовы. Полетит самолет, застрочит пулемет, загрохочут железные танки. С нами Сталин родной и с железной рукой, нас в поход поведет Ворошилов”. Примерно так распевались песни и на улицах. Как бы две параллели СССР - коммунисты и Германия - фашисты. Разницы мало в политике. Мы собирались мировую революцию осуществить, а Гитлер весь мир покорить. Не случайно и сцепились два “друга”. Мы: “выиграли” войну, а вернее завалили их собственными трупами. Да еще слава богу территория громадная, отступай себе, усеяв костьми в два слоя туда до Волги и обратно. Опять отступление сделал, не по порядку веду описание, своей никчемной жизни. И ничего о семье, в которой рос.
Часть 3