ДНЕПРО

Пришли в порт Саид, взяли овощей и на Одессу. В 1960 г. я опять перешел на плавбазу турбинистом, где и получил радиограмму о рождении сына Коли. Выдали мне две, фляжки водки по такому случаю. А чего я вернулся с китобойца, по-моему из-за “Советской Украины”, плавбаза новая ушла в рейс. А на “Славе” не хватало специалистов. Поскольку я уже был человек семейный, по настоянию Лидии Григорьевны, пришлось расстаться с любимым мне делом. Восстановилось мое здоровье, но не настолько, как до 1956 года. При расчете только случайно узнал, что мне отпускные каждый год половину суммы не додавали. До девяти тысяч мне должны были вернуть. Так сказал мне инженер по труду. Бегал я целую неделю в порт на плавбазу, то в Управлении на Дерибасовской. Четыре тысячи написали получить, а инженер посмотрел, ухмыльнулся, - ты доволен, я махнул рукой, согласен. Ну, дурак, как всегда, халатный к себе самому, своему благополучию. Остальные кому-то достались из бухгалтерии. На Пересыпи есть автошкола ДОСАФ, поступил второй раз в жизни на курсы шоферов. Полгода учится, ну я половину срока учился. Сдал все на хорошо. Получил корочки и с болью в душе по Одессе уехал в Днепропетровск. Остановился у родичей Алексеевых, через пару дней они меня прописали у себя по пр. Правды за виадуком, возле ремонтных мастерских и конторы АТП-9, состоящей из пяти автоколонн. Через дядю Митю по “блату” меня направили в колонну #5, которая находилась на территории Днепропетровского мясокомбината, она же его и обслуживала. Начальник колоны звонит и говорит, - пусть едет ко мне, я на него посмотрю. Приехал на мясокомбинат, зашел к Фани Богданову, поздоровался, он ничего не говорит, только рассматривает меня. А после “разглядок” изрек - пиши, сынок заявление. Стала быть, опять я понравился. Иду напарником к Саши Трипальцу, машина ГАЗ-51 #35-16 ДНБ, развалюха, резина лысая. В кузов поставлена будка, в которой возим пирожки с мясом 40 копеек. В 6 утра уже на работе у цеха, где курей обрабатывают, варят, коптят, там же и пироги пекут. Смена на 12 часов через день, пока развозишь по городу в десятки магазинов, ларьков, два, три колеса выстрелит. А на улице зима, но холода не ощущаешь за работой. Иногда удавалась колбасу или мяса развозить. Кое-что и мне попадало. Домой шли с шабашкой. Жил пока один на пр. Правды у Алексеевых. Потом нашли квартиру на Ксеньевке и мама с Колей маленьким переехали. Было у меня тысяч восемь денег на тот период. Купили ложки, ножи, вилки, посуду из мебели шифоньер, стулья, кровать. Кое-что для Коли из игрушек, кроватку. Все с нуля начинали “хозяйничать”. Зарплата небольшая, а кусок мяса или колбасы я приносил. Часто ездили на Васильковку. Там сыну и год отметили, человек сорок было у Шевцовых в доме. Так я и продолжал работать на “Газоне”. Внутри двора мясокомбината несколько веток железнодорожных путей имеется, для своих погрузочных и разгрузочных работ, на которых расположено три, четыре железнодорожных переезда не охраняемых. Но составители вагонов при движении поезда передом или задним ходам должны награждать переезд, днем с красным флажком, ночью с фонарем. Правила эти писаны не для того, чтобы их исполняли. В СССР человеческая жизнь рядового человека ценилась очень мало. В результате, подчеркиваю, на территории мясокомбината погибло два шофера, столкнувшись с движущим поездом и автомобилем, скорость то совсем малая, это ли не безобразие, о котором я выше говорил. Утром еду под загрузку в пирожковый цех, через переезд. Рядом в пяти метрах от переезда стоит последний вагон железнодорожного состава “хвост”, а “голова” поезда где-то за домами, вернее строениями. Загрузив свою будку под “завязку” еду через переезд. Экспедитор ушла оформлять пропуск на проходную. Подъезжая к переезду глянул на состав, он по-прежнему недвижимы и не огражден железнодорожником. Только заехал мой передок на пути, в этот момент паровоз толкнул состав и эта махина сунется на мою машину. Moтор мой на “ладан” дышит, давлю на газ, а толку-то. Всего метр моего левого борта осталось на пути поезда. Удар не сильный, поскольку состав еле двигался. Машину мою зацепило, разворачивает и ставит параллельно вагону. Благодаря тому, что задний мост мой был за переездом. Я “выбиваю” скорость на нейтралу и через правую дверь выскакиваю из кабины. А машина задним ходом на пару с вагоном сцепившись проехали метров десять. Составитель с флажком бежал сигнализируя паровозу. Сбежалась толпа людей, кричат, - где шофер, я говорю здесь. А они напуганы предыдущими смертями, заволновались, больше чем я. Все это происходило в ста метрах от гаража. Прибежал мой начальник и с кулаками на железнодорожника - вы опять не ограждаете переезд. Безуха мне опять. Будь машина колесами на переезде, ее бы груженную перевернуло во дворе грунт песчаный и машину вдавило в песок по задний мост. На буксире меня вытащили и потянули в наш “сад”, в котором росло с десяток старых акаций. Пирожки перегрузили на другую машину. И мы с механиком и слесарями занялись осмотром автомобиля. Сломало пару досок левого и заднего бортов, а также поперечный нижний брус. Раму выгнуло и задний мост с колесами оказался чуть в стороне. Такую “картину” можно наблюдать когда стяжной болт лопнет на задней рессоре. Рама в грузовике - это основа машины, как в легковой кузов. “Выручили” две огромных акации, росших на одной линии в метре друг от друга, против них поставил автомобиль изгибом рамы между акаций в полуметре от них. Вырезали два чурбана из соснового бревна. Одним концом уперли в раму, другим в дерево, а место изгиба рамы зацепили цепью и трактором в натяжку и рывками, все гаки выровняли. Не совсем идеально, если присмотреться. За литру водки плотники починили кузов моей машины. И на второй день мой газон был на линии. Меня никто не обвинил и без административных наказаний все обошлось. В 1961 г. СССР начал “догонять” США по производству мяса, такой клич бросил Хрущев. А поголовье скота в стране сократилось до минимума. Мясо, колбасы и пирожки наполовину выпуск уменьшился. Если будка с надписью мясопродукты подъезжала к магазину, то толпа людей бежала за ней, узнать что привезли. В связи с дефицитом продукции, меня и мой автомобиль на пару месяцев направили работать на завод пищевых концентратов. А они находятся рядом завод и мясокомбинат. Подвозил ящики с кукурузными хлопьями к вагону. Разные соки в банках. Мешок комбикорму мне в конце работы за прилежный труд дали. А то и дефицитного в ту пору сахара сумку. Комбикорм сразу же за проходной за червонец продавал. Часто для рабочих завода полную машину мешков комбикорма вёз на Игрень, Чапли. А они платили наличными. Цену я никогда не устанавливал, что дадут. Они удивлялись и зауважали. Заработок был нищенским и “калым” помогал здорово. Кормиться и снимать квартиру. Лидия Григорьевна с маленьким Колей пока не работала. В гараже 5-й автоколонны, кроме машин под мясопродукты и скотовозов имелось пять самосвалов. Два ЗИЛ-164, остальные газоны. Газоны подвозили, уголь до котельной и другие работы. ЗИЛы были новые, полгода как получили. На них работало по три человека. Как-то подходит ко мне Яша Филоненко и говорит, - я вижу ты все время то под капотом, то под машиной лежишь, значит хлопец работящий. У меня одного напарника берут на полгода служить, и вот, я решил взять на его место тебя, ты мне понравился. И вот так я стал ЗИЛистом, прямо повезло. Поскольку на самосвалах в то время работать было выгодно. Вокруг много было застройщиков. Днем ЗИЛы возили нечистоты на Клочковскую свалку, где комбинатовский экскаватор рыл 10x10 м яму, куда мы сваливали отходы. Заполним яму, ее засыпают песком, а следующая уже готова. Сейчас на том месте микрорайон застроили. Грузчики пока грузят машину, мешок колбасы спрячут в кузове или мяса на выбор. Связи у них были во всех цехах. Утром еду с грузчиками куда-нибудь на пилораму. Грузим опилки и привозим в подвал колбасного цеха. Оказывается эту продукцию коптят опилками. Сгрузили в люк, оттуда выбрасывают несколько кило, только сваренного сервелата. В таком виде он с руку толщиной и мне, кажется, вкусней копченного. Дома у нас на столе ассортимент мясных изделий был лучше, чем в гастрономе. Откуда брались все эти “излишки” в мясокомбинатовском холодильнике? Все очень просто. Пригонят гурт скота, или привезут скотовозы. Как и должно быть взвешивают на больших весах. Не отделишь же ты в живом виде, чтобы взвесить отдельно шкуру, кости, рога и копыта. Тут уже весовщик “царит”, какую упитанность поставить на ваш скот. В цифрах, конечно, занизил на единицу, вот тебе и есть лишние килограммы мяса. А в общем получаются тонны не учтенной колбасы и мяса, в холодильнике всегда имеются десятки тонн. Как на масложирзаводе занижают жирность молока и увеличивают его литры “свяченой водой”. Где вы слышали в СССР, чтобы на каком-то мясокомбинате или маслозаводе обнаружили недостачу после ревизии. В ночную смену нас направляли возить шлак, глину на кирпичный. Камень из Чаплийского карьера, ну а под конец ночи обслужим клиента на энную продукцию. Безусловно на ЗИЛе улучшилась наша жизнь и продуктами и деньгами. Около года блаженствовал на самосвале. Потом какая-то санитарная комиссия запретила стоянку самосвалов на территории мясокомбината. И их передали в другую автоколонну. А меня в отпуск отправили. Получил отпускные деньги, пообедали и я говорю своей компании, что куда на какую машину после отпуска. Мой старший Филоненко говорит, - стольник на “лапу” начальнику и сядешь на мясную будку, есть место. Зашел я до Фани, а он всегда на “веселе”. Говорю, что без машины, так мол и гак. Положил деньги на стол, он поблагодарил и говорит, - иди в отпуск и пойдешь напарником к Валерке. Газон хороший, еще и года нет. Кажется, завтрашний день обеспечен. За день до окончания отпуска прихожу в гараж и вижу в мастерской идет собрание. Оказывается за пьянку снимают с должности Феофана Петровича и на его место полковника в отставке. Козлов будет править. Денежки мои тю-тю, а жалко и работа доходная “ушла”. Не стану же я требовать взятку. Через день принял я тягач-скотовоз, #11-31 ДНБ /седельный/ грузоподъемностью 7 тонн, на каждый тягач имелся еще и трайлер. На нем работали по стройкам, заводам. Строился проспект Правды. Я целое лето возил с Кайдак блоки под фундамент. С трайлером ездил на Киев, Москву, как “дальнобойщик”. Потом цеплял скотовоз и по всей области в “Заготоконтору” или “Заготскот”. Рогатый скор, лошадей, свиней везли на мясокомбинат. На заготскоте давали нам по мешку или два кукурузы, ячменя. Подъезжая к мясокомбинату поселок Нахаловка, нас встречали и покупали для своих свиней. На тягаче платили больше, ну и работа тяжелея. Возить скот или лошадей надо их привязывать внутри, ну кто это делал, да и нечем. Асфальтовых дорог еще не было по районам области. Земляные профилировки или шоссейные круглые, как яйцо, да еще вдобавок и узкие. Со встречной машиной принимаешь правее, уже правые колеса на обочине и ниже. Скотовоз с живым весом накренился и часто “ложились” набок. Такое однажды случилось и со мной. Шесть скотовозов начали грузится в Царичанке. Мы три первые загрузили по 25 штук быков и поехали. Въезжаем в село Китайгород, еду по шоссейке, скорость 50 км на закруглении улицы стоял с боку дед на белой кобыле. И вот эта повозка, без всякого предостережения в метрах двадцати спереди меня выезжает на проезжую часть шоссе. Тормозить резко нельзя, со скотом, беру влево, сигналя тому черту. Левая сторона колес пошла но за обочиной и так узкой дороги. И вся махина метров 14 легла на левый бок. Пока мы с сопровождающим вылезли через дверку правую, а наши быки уже пасутся на обочине. Хорошо обошлось, что скотовоз был не крытый, без железных ребер сверху. И с правого бака бензин капал поза глушителям раскаленным, дело было летом. Быстро мои друзья отцепили тягачи от скотовозок и двумя тросами поставили на “ноги”. Масло вылилось, крыло и подножка покорежено. Переднюю часть вагона деформировало. Порожняк приехал сдал задом в кювет, погрузили моих быков, а я вернулся в “загодскот” и с двумя молодцами до вечера отрехтовали и поставили на место почти все как было. На второй день я с товарно-транспортной накладной заехал в гараж отчитался, как ни в чем не бывало. Покореженный скотовоз поставил в середину, их там десятки стояло. А сам подъехал под трайлер. Так никто и не узнал. А зимой 1963 г. уволился. И “газоном” Васильковским нас перевезли к Шевцовым. Тут, мол пол дома пустует и работу для Лиды можно найти. Тогда в начале 60-х годов Хрущев умно поступил, из 27 районов области сократив до 12-ти и до Васильковского вошел и Покровский. Так что в райцентре добавилось бумагомарателей. В общем уговорили нас на переезд. Я правда долго, месяца три, без работы был. Где можно было устроиться, я туда не хотел. В конце концов через зав.финотделом Здора В.А, поступил в Васильковский райпотребсоюз шофером на бортовой ЗИЛ-164, обслуживать все магазины Васильковки, а также торговую базу с лесоскладом. Ну и все магазины на периферии. За товаром приходилось ездить в Киев, Днепропетровск, Харьков, Запорожье, пол Украины объездил. Условия работы никудышные. Машины старые, ремонтной базы нет. Одна яма смотровая на тридцать машин. Я своего ЗИЛа поставил на капитальный ремонт в машинную мастерскую на Ульяновке. Заменил новую раму и многое другое. В основном на свои деньги. С покраской - вышла как новая. В торговле работать, это значит без выходных вкалывать. Воскресенье - в три часа ночи везешь какой-нибудь магазин на толчок Павлограда, Запорожья и т.п. После обеда приезжаешь, а завтра на работу. Очень редко работаешь 8-ми часовой рабочий день. Приезжаешь в Днепропетровск под обед. Выстоял в очереди, начинаешь грузиться и заканчиваешь в конце рабочего дня. Приезжаешь домой уже темно. Утром разгрузишься и опять на Днепро или в Марганец за кондитерскими, в Никополь за пивом, в Мелитополь - за водкой, в Харьков за торговым оборудованием. Особенно зимой тяжело, печка в машине ели-ели, стекла запотевают. Грузчик с тряпочкой соли протирает стекла, а они тут же обмерзают. В кабине пар со рта идет, вроде ты на улице находишься. С лопатой в руках по километру пробирались ночью. А летом посреди пути, ливень застанет, тут уже буксуешь в грязи. Топором рубишь хворост, подбрасываешь, буквально метры “отвоевываешь” у распутицы. Дороги в основном были грунтовые, как по областным, тем более районным трассам. Зарабатывал 150-180 руб. больше всех в гараже. Частенько награждали грамотами /нет бы деньгами/. Неимоверными усилиями, но машина всегда была на ходу, как говорят. Страшно вспоминать о такой жизни и условиях работы. Коля мой издали узнавал 98-01 ДНИ и бежит “наперехват”, приходилось останавливаться, объяснять, что я не домой еду. Один раз взял его в Днепро, для ребенка дальняя поездка утомительна. Сверх усилиями приходилось содержать машину в рабочем состоянии. Летом и зимой утром рано я уже под машиной лежу, то тяги, пробки подворачиваю или смазываю. Специально для этого кусок фанеры, на который ложился и в мороз и в грязь. Однако всего не предусмотришь, да и техника отработала свое время, металл тоже устает. Еду на Киев за табачными изделиями, только съехал с железнодорожного моста в Днепро. Моя машина как “побежит вправо” от неожиданности не сразу и тормознул. Пробовать крутануть рулем влево, аж потом на тальмы. Хорошо на Вокзальной улице тротуар был, не у проезжей части. Заглянул под машину, вижу продольную тягу, болтается в стороне. Лопнул палец тяги пополам. А если бы это случилось на мосту, в трехстах метрах от которого я съехал. На обочине моста, проезжей части его, еще не положили высоких бордюров, как сейчас. Это потом “дошло”, когда нырнула не одна машина. Или как-то заехал под Павловку забрать картошку из огорода тети Маруси. Начался дождь, погрузили одних, третьих, пятых, кричу быстрее. Мы же не выедем по грязи на шоссе. Короче полная машина мешков и на ней сверху люди. Дорога сяка-така проходит у самой речки Терсы, а дождь бьет. Чуть под горку машина забуксовала и с пологого берега развернуло задком к реке, сунется юзом в речку. В итоге задний мост оказался в воде. Хорошо, что “бабочки” мои ничего не видя, сидели накрывшись от дождя. Вот их то я пожалел, забрал всех с огорода, а себя нет. Пока дождь перешел в ливень, я был бы на шоссе. Вытянули меня с речки благополучно, мог бы и перевернуться с людьми. А тут еще мостик впереди узенький со скользкой дорогой. Тетя Маруся в кабине заёрзала, - ой свалимся в канаву. Сиди говорю и молчи, еле не скользнули колеса по за мостиком. Риск - благородное дело, кто-то сказал.